Всем знакомо стрекотание кузнечиков самцов привлекающих внимание самок

Лето [ Серебряков А.С. - Биологические прогулки]

Издают задними лапками, а воспринимат усиками на голове. Когда приходит пора размножения, самец колюшки одевается в красочный наряд. забывая обо всем на свете, даже о еде, даже о любимых своих бананах. Чтобы привлечь внимание самки, самец вывешивает время от времени у . Старое, знакомое уже место обороняют от {75} всех претендентов. всем знакомо стрекотание кузнечиков-самцов, привлекающих внимание самок Чем издают звуки эти насекомые и чем их воспринимают.

Астрильды, родичи наших воробьев, живут в Африке, Южной Азии и Австралии. У птенцов этих птиц не какой-нибудь простенький желтый рот, нет: В углах рта желтые, белые, голубые бугорки, иногда окаймленные черным кольцом, а на нёбе, языке и по краям клюва — черные точки и полосы. Когда такой цветастый рот раскроется, родителям трудно сдержать нетерпение кормить и кормить.

Он хорошо заметен и в полумраке гнезда, а разноцветные бугорки, во всяком случае у некоторых видов астрильдов, отражая лучи, светятся в темноте! Гнездо астрильдов — искусно сплетенная корзинка, закрытая со всех сторон, кроме узкого входа в гнездо. В ней и в ясный день полумрак. В природе это обычно гусыня. У гусенка, которого вывели в инкубаторе, — человек. А иногда и ящик, если человек не пришел вовремя.

Как только вы позовете гусенка, склонившись над ним, он начнет кланяться и приветствовать вас в гусиной манере: Тем самым он удостоверяет, что считает вас матерью. И после этого уже ничто не поможет, даже если вы отнесете гусенка к гусыне: Она чужая, по его птичьим понятиям.

Всем знакомо стрекотание...

В Африке случалось, что новорожденные носорог, антилопа, зебра или буйвол бесстрашно бегали за всадником или автомобилем, которые увидели раньше испуганной и покинувшей их матери. И никакими силами нельзя было прогнать этих трогательных малышей! Так и гусенок днем и ночью будет ходить за вами на некотором расстоянии, чтобы видеть вас под определенным углом!

Это уведомляющий сигнал, который можно перевести приблизительно так: Если не ответите, гусенок начнет пищать: Это крик беспомощности и одиночества. И будет так пищать, пока его не найдет мать или пока не погибнет, потому что хотя прокормиться может и сам, но без материнского тепла и защиты долго не проживет. Крик беспомощности спасает многих животных-малышей от одиночества и верной гибели. Молодой дельфин, например, тоже, потеряв мать, зовет ее своим плаксивым ультразвуковым голосом.

Лабораторная 3: Внешнее строение насекомых на примере майского жука

И плавает и плавает по кругу диаметром два метра, пока дельфиниха не найдет. Когда мальки вывелись, рыбки заботились о них как о родных детях. Да так к ним привыкли, что всех непохожих на них мальков, даже своего вида, считали врагами. Позднее эти обманутые искусством экспериментаторов рыбки еще раз отложили икру, и ее у них не забрали. Когда из икры вывелись мальки, родители набросились на них и съели.

Мальки распознают родителей только по признакам, воспринимаемым визуально. Это удалось доказать с помощью восковых моделей разной формы и окраски.

Как выяснилось, имеет значение и характер движения модели — плавный или порывистый, медленный или быстрый, прямой или зигзагообразный. У каждого вида он особенный, и у мальков закреплена в мозгу врожденная реакция на. Одни собираются у быстро движущейся модели, другие у плывущей медленно. Если модель неподвижна, то мальки сначала окружают ее, а потом ищут нового опекуна.

Цвет модели, соответствующий общему фону окраски родителей, тоже привлекает мальков. Но размеры, по-видимому, не имеют большого значения.

Ученые, которые пытались расшифровать механику этого странного приспособления, сделали такое интересное открытие. Важен лишь угол, под которым мальки видят родителей. Величина этого угла — одно из инстинктивных знаний малька, такое же, как и умение, например, ловить и глотать циклопов или собираться по тревоге, завидев сигнальную позу мамаши или папаши.

Мальки, можно сказать, привыкли рассматривать своих родителей под определенным углом зрения. Поэтому, если имитирующая рыбку-наседку модель была очень большой, мальки собирались в стайку и плыли за ней на значительном расстоянии, тогда поводырь не казался им слишком большим. Если модель была маленькой, мальки следовали за ней почти вплотную, сохраняя, таким образом, тот же угол зрения.

С возрастом, по мере того как увеличиваются размеры малька, возрастает и величина этого руководящего его поведением угла. Известный этолог профессор Конрад Лоренц рассказывает, что гусята ходили за ним всюду, как за родной матерью, но на расстоянии значительно большем, чем то, на котором обычно следуют гусята за гусыней. Они всегда сохраняли такую дистанцию, с которой человек им был виден под тем же углом, что и гусь, ведущий гусят по берегу.

А так как человек больше гуся, то и эта дистанция, естественно, удлинялась. Когда Лоренц купался в реке и из воды видна была лишь его голова, гусята, сохраняя тот же угол зрения, плыли за ним почти совсем. А когда он опускал в воду голову, гусята приближались к нему вплотную. И если из воды торчала лишь макушка, готовы были забраться к нему на голову. Так и маленькие цихлиды: Во-вторых, отзывается на утиный манер. Как только вы откроете дверцу инкубатора, утята в панике кинутся прочь.

Но убегают они и от чучела утки. Человек, чтобы привлечь их, должен встать на четвереньки, побежать в этой неудобной позе от которой он уже отвык! Если будете кричать, поленившись стать на четвереньки, утята оповестят окрестности о своем одиночестве и не пойдут за вами.

В их унаследованном от предков представлении просто не укладывается, что мать может быть такой высокой, как человек. Хорошо выраженный инстинкт запечатления развит и у цыплят. Чтобы в этом убедиться, надо взять из-под курицы яйца незадолго до вылупления птенцов и поместить в инкубатор. Человек-воспитатель должен быть рядом, когда цыплята покидают скорлупу яиц. Он будет первым живым объектом, который они и увидят и за которым будут следовать. Интересный случай запечатления случился однажды в Берлинском зоопарке.

О нем рассказал немецкий этолог Манфред Бюргер. Ночью самка антилопы гну родила теленка. Получилось так, что во время родов она лежала у самой двери. А под дверью была довольно глубокая ложбина — в нее и упал новорожденный. Когда он поднялся на ноги, то оказался по другую сторону двери. Мать искала его в стойле, а он был за дверью в коридоре. Проголодавшись, маленький гну стал искать мать, но увидел не ее, а балку, которой снаружи запирали дверь в стойло.

Она-то и запечатлелась в его мозгу как родитель. Дверь открыли и впустили детеныша в стойло. Но ни он, ни мать не интересовались уже больше друг другом. Мать не приняла своего дитятю, а дитя считало матерью бездушную деревяшку. Вот и пришлось воспитывать теленка работникам зоопарка как сироту, потерявшего родную мать. Важно, однако, сказать, что запечатление происходит лишь в первые дни или недели после рождения животного.

У лосей, например, этот период длится до трехдневного возраста, у диких кабанов — 2—3 недели, у кур и уток — 13—16 часов. А у человеческого младенца — от 6 недель до 6 месяцев. Торп подчеркивает, что игра может иметь несколько назначений.

Описывая игру птиц, он отмечает: У некоторых есть даже площадки для игр. Зоолог Шлет две тысячи часов провел в седле, всюду поспевая за стадом одичавших коров на юге Франции, в Камарге. Бодаются, гоняются друг за другом, кувыркаясь, катаются по земле Обычно играет молодежь, но часто полувзрослые и взрослые коровы не могут утерпеть и тоже скачут, потешая себя возней.

А тот не сердится, а делает вид, что кормит. Молодые обезьяны играют весь день с небольшим перерывом, чтобы поесть. Тогда, тоже совсем как у людей, появляется взрослый самец, он разнимает драчунов, награждает их несколькими шлепками, и игра прекращается.

А у бабуинов дело заходит даже. Как только новорожденная обезьянка вырастает из младенчества, ее принимают в какую-нибудь группу молодых обезьян. Там она играет с товарищами и завязывает дружбу с однолетками, которая годами связывает тесными узами бывших товарищей по играм. С той поры обычно они никогда не расстаются, кочуя вместе всюду, даже если и обзаведутся семьями.

Они скатали из ила большой шар и гоняли его как мяч. С мячом любят играть обезьяны, свиньи, выдры; когда мяча нет, то со щепками и корнями; землеройки катают и подбрасывают сухие листья и перья, каланы играют с комком водорослей в воде, а тюлени — с камнями. Дельфины, как мячом, играют морскими черепахами.

Они играют с рыбами в кошки-мышки, когда сыты и когда хотят позабавиться. Отпустит выдра рыбешку, как кошка мышку, и ждет: А потом за ней в погоню. Поймает и снова отпустит. И из всех игр у выдр самая любимая — катание с гор. Глинистый обрыв — лучшее место для такого дела. Внизу у воды выдры расчищают берег. Уносят прочь ветки и коряги, чтобы не поцарапаться.

Потом раскатывают глиняную дорожку. Лезут на обрыв и катятся. Первый раз трудновато. Глина еще сухая, плохо по ней скользить. Кое-как сползет выдра в воду — оставит на склоне мокрый след.

Еще раз сползет — след становится мокрее. А потом уже по обрыву как по маслу можно кататься. От мокрого брюха и хвоста такая скользкая стала дорожка, что хоть. Теперь и начинается самое развлечение! Взберется выдра на горку, голову вытянет, передние лапы под себя подожмет — и вжжи-ик сверху вниз прямо в воду.

Только одна в воду плюхнется, а по глиняной дорожке уже другая летит. Третья из воды вылезает: А зимой выдры устраивают для катания ледяные дорожки.

Выдры и своих маленьких выдрят учат кататься с горок. Со снежных гор любят кататься серны: Съехав, бегут на горку и опять катятся. И барсы съезжают с утеса на спине, а в самом низу быстро переворачиваются и всеми четырьмя лапами падают в сугроб. Тот бросился вниз, налетел на первого, и они кубарем покатились по снегу. Морские львы и белые медведи, резвясь, съезжают с мокрых скал прямо в море, а мартышки, как школьники по перилам лестниц, любят скользить по голым сукам — сверху вниз и часами качаются на лианах, словно на качелях.

Даже нелюдимые на вид и колючие — на самом деле! Неутомимый охотник за редкими животными и отличный писатель Джеральд Даррелл нашел в Африке в одной пещере такую горку, до блеска отполированную колючими любителями острых ощущений. Любят поиграть и ежи. Ежиха первые дни ни на минуту не отходит от ежат. А ежата слепые еще и глухие, а уже Боксируют друг с другом. Кожа с иголками, которая наползает у ежей на лоб, очень подвижная.

Ежата быстро выдвигают ее вперед и, как боксер кулаком, бьют этим колючим капюшоном своего противника. Слабенький ежонок, как от хорошего нокаута, летит от такого удара в сторону. Мать-ежиха боксировать ежатам не мешает: И молодые кроты с упоением боксируют друг с другом рылами, как на ринге. Те почтительно окружили меня и стали с большим интересом разглядывать дохлого хамелеона. Набравшись смелости, старший из дрилов слегка коснулся лапой хамелеона, отдернул ее и стал быстро вытирать о землю.

Гвеноны так и не решились подойти поближе к трупу хамелеона. Дрилы же постепенно расхрабрились, схватили хамелеона и стали пугать им гвенонов, которые разбежались с пронзительными криками. Как играют кошки, собаки, белки, медведи, лисы, лошади, коровы, олени и многие другие звери, все знают.

Бизон, которому такую игрушку дали, часами играл с бревном, подбрасывая его рогами, и заборы больше не бодал. А в клетке рядом шимпанзе весь день развлекала себя куском тряпки и носком, который ей подарили. Когда игрушки у них забирали, шимпанзе невинно сидели у решетки, и не было для них большей радости, чем внезапно бросать в посетителей опилки и еще худшие вещи. Леопарды тоже притворяются, что спят, растянувшись у самой решетки. А одну лапу просунут обязательно между прутьями!

Тотчас хватают, что успеют схватить, и тянут к. Молодой и очень симпатичный морж в Московском зоопарке часами играл камнями и мячом. А когда ложился спать, все игрушки складывал в уголок и засыпал возле них, как малое дитя.

Играть животным в зоопарках просто необходимо. Не только потому, что им тут, в неволе, и делать-то, собственно, нечего. Доказано, что, когда у свободного существа отнимают свободу, а с ней простор, силу и быстроту движений, в его организме словно что-то ломается. В эндокринных железах и в мозгу нормальные процессы нарушаются, и животное часто гибнет от малейшего, как говорят психологи, стресса, то есть от какого-нибудь переживания, испуга.

Игры разряжают, так сказать, душевное напряжение. Они хорошая гимнастика для мышц. Шиллер, немецкий поэт, утверждал: Нечто подобное можно сказать и про животных. Тоскующее, больное, обездоленное животное никогда не играет.

А когда играет, веселится и радуется, ему лучше переносить все невзгоды. Игра и развлекает, и закаляет, учит ловкости и умению защищаться и охотиться.

Играют друг с другом не только выросшие вместе сверстники и товарищи по стаям и стадам, но и животные разных видов: Но бывает, что и дикие животные разных видов, встречаясь где-нибудь в лесу, у водопоя или на пастбище, вдруг начинают играть: Видели, как олень играл с лисой, белки с кроликами, а заяц с черным дроздом.

Белый кролик и черная ворона жить друг без друга не могли: Давно уже ходят слухи о загадочных танцах индийских диких слонов, на которые они собираются в самой глуши джунглей. Танцуют и козлы серн перед молодыми козлами и козами: Антилопы топи кружатся каруселью, вереницей друг за другом, вокруг дерева или нескольких деревьев. Антилопы импалы водят хороводы вокруг своих самок.

С блеяньем, задрав головы и хвосты, бегают вокруг, а самки стоят в середине, опустив головы. Но самые впечатляющие танцы у шимпанзе. Одна группа шимпанзе на научной станции в Тенерифе прославилась танцами, почти человеческими по манере.

Когда этих обезьян привезли в Европу, они еще некоторое время танцевали и там, и доктор Крумбигель, большой знаток зверей, видел эти танцы. Самки же только кружились: Похоже, говорит Крумбигель, танцуют иногда и гориллы. Хотя молодые гориллы, прожив на свете три-четыре месяца, уже пробуют по частям разучить этот ритуал, привилегия на его полное исполнение принадлежит старым, матерым самцам с седыми спинами.

Представление разыгрывается обычно при встрече с другим самцом или с человеком и начинается отрывистыми криками. Потом танцор срывает с дерева ветку, зажимает ее губами, встает на ноги и в исступлении рвет листья и бросает их. Та гудит, как хороший барабан! Одна нога обычно приподнята, а ярость, может быть и театральная, этого страшного на вид, черного, лохматого, огромного зверя, кажется, не знает предела. Затем горилла быстро отскакивает в сторону, на бегу рвет листья, ломает сучья.

И в финале колотит ладонями по земле. Может быть, это репетиция? Когда горилл узнают получше, тогда и вопрос этот решится. Пока можно только гадать. Раньше думали, что молодые птицы и птенцы не то что щенки и котята: Но нет, играют, хотя, как ни странно, люди долго этого не замечали. Теперь наука знает всевозможных птиц, молодежь которых так же играет, как и юные звери.

Тут и воробьи, и зяблики, и вороны, и голуби, и фазаны, и утки, и сарычи, и орлы, и олуши, и турако, и урорблеры, и птицы-носороги, и колибри, и многие. Пеликаны тоже играют с камнями и ветками, которые часто воруют у соседей. А молодые бакланы, которым еще не пришло время размножаться, с увлечением строят гнезда. Известный этолог доктор Нико Тинберген видел, как молодые пустельги, сытно пообедав после удачной охоты в полях, летели туда, где были гнезда, в которых они родились, и часами играли на песчаных дюнах с сосновыми шишками, а когда аппетит снова напоминал о себе, улетали в поля на охоту.

Видели, как молодой сокол, который лишь через две недели научился летать, играл со своим отцом в воображаемый воздушный бой. Он подпрыгивал вверх, отчаянно работая крыльями, пикировал вниз и сам отражал такие же импровизированные атаки взрослого самца. Но ни тот, ни другой сильных ударов не наносили.

Это была игра и первые уроки высшего пилотажа. Ну а взрослые птицы играют еще охотнее, чем молодые: Даже хладнокровные рыбы играют! Носят во рту веточки, бросают их и снова подхватывают. Колюшки особенно игривы, когда строят гнезда. Гнатопемус Петерса — интересный обитатель аквариумов. У этой рыбки необычные для ее класса повадки: Разбитое бурей дерево, у которого расщеплен ствол,— находка для медведя, а еще больше для медведицы, когда она с детьми.

Ухватится лапой за дранощепину резвящийся Топтыгин, отогнет ее вниз и отпустит. Ударит она с маху по расколотому стволу, дребезжит, гудит ствол, вибрируя. А косматый богатырь не унимается: Прислушивается, как далеко громогласное эхо разносит по ущельям и горам эти звуки. У детенышей горилл игры такие же, как у наших детей: После захода солнца они выходят из нор, но нередко идут сначала не к кормным местам, а к замшелому пню либо дереву, упавшему на землю.

Один, кто порезвее, взбирается на этот трон, а остальные пытаются его спихнуть с пня или дерева. Игра может продолжаться больше часа, и уж потом уставшие, но повеселевшие барсуки отправляются на охоту.

Некоторые беспозвоночные, например осьминоги, тоже знают толк в игре и наделены достаточной дозой юмора, чтобы понимать, когда с ними шутят. Подражают в основном пению, но не только.

Известный этолог Конрад Лоренц рассказал о снегире, который научился пению у канарейки. Да и сами канарейки, как никто из птиц, умеют подражать чужим голосам. В учителя канарейкам давали самых лучших певцов пернатого мира: Изобрели даже особые органчики для обучения канареек музыке.

Они поедают те корма, которыми питается мать, при неблагоприятных ситуациях также отражают ее поведение. Одним словом, подражание очень широко распространено в животном царстве. И вот еще кое-что интересное для этологов, от чего путь ведет к следующей, более сложной для понимания главе. В Англии синицы научились пробивать фольговые крышки бутылок, которые молочники оставляют по утрам у дверей домов, и выпивать сливки.

Тут явно проявило себя подражание. Одна синица этому научилась, другие переняли ее воровские повадки. Но как она научилась? Одни полагают, что методом проб и ошибок. Другие же усматривают здесь проявление инсайта. Келер в году.

Но до сих пор неясна не только его природа, но даже чисто терминологическое определение разные школы зоопсихологов еще не согласовали. Широкому кругу читателей, наверное, вообще ничего не известно об этом загадочном свойстве высших животных находить правильное решение в ситуациях, где не помогают ни инстинкт, ни опыт, ни метод проб и ошибок, ни подражание.

Инсайт доказывает, что инстинкт и разум не есть особо данные творцом способности, а лишь различные этапы в развитии психики.

Многие даже рассматривали инсайт как выражение способности к образованию понятий. Особенно трудно отличить первое инсайт от второго метод проб и ошибок в тех случаях, когда наблюдаются манипуляции предметами орудиями у животных. Уже известно немало таких умельцев. Даже краткий перечень их займет немало места. Все-таки назову те, которые знаю. Хищная птица бородач-ягнятник, чтобы съесть черепаху, разбивает ее панцирь, поднимая рептилию высоко в воздух и бросая ее на камни. Вороны и чайки тоже бросают с высоты на камни моллюсков, чтобы разбились раковины.

Певчий дрозд и некоторые другие птицы камнями сокрушает раковины улиток. Обезьяны капуцины, взяв в руку камень, колют орехи. Шимпанзе тоже так делают. Кроме того, орудуя палками, достают висящие высоко под потолком бананы и другие лакомства, а прутиком предварительно очищенным от листьев! Палками же вооружаются шимпанзе и против леопарда, а из листьев делают бокалы для питья.

Морская выдра калан, подняв со дна моря камень, разбивает об него, как о наковальню, раковины моллюсков и морских ежей.

Не доказано, но возможно, что осьминог добирается с помощью камня и до моллюсков. Слону камень заменяет скребок. Взяв его или палку хоботом, чешет спину или сдирает с ушей сухопутных пиявок.

Палкой достает он и корм из-за решетки и отбивается от собак! Сорвав с дерева большую ветку, обмахивается ею, отгоняя докучливых мух и комаров, а затем отправляет зеленое опахало в рот.

Мелкие грызуны песчанки запасают корм на зиму не только в норах, но и на поверхности земли: Чтобы степной ветер не развеял запасы, песчанки укрепляют стожки подпорками: Все они охотятся по ночам, и у всех одинаковые снасти: Подлетит близко какое-нибудь насекомое, он ловко бросает в него шарик на паутинке, и неосторожный пилот сразу к нему прилипает.

Один южноафриканский паук охотится на ночных бабочек Он сам его плетет из паутинных нитей и держит в лапках. Охотится по ночам, притаившись в засаде.

В Южной Африке обитают и муравьи экофилы. Строя гнезда, они склеивают листья паутинными нитями. Их личинки в изобилии выделяют клейкое вещество, и муравьи держат их во рту, как тюбики с клеем, и, переползая с листа на лист, соединяют их края паутинным каркасом. Песчаные осы аммофилы кормят своих личинок парализованными гусеницами. Парализуют уколом жала в нервные центры. Гусеница не мертва, только неподвижна и потому долго не портится. Получаются своего рода консервы.

Свои жертвы осы прячут в норках, вырытых предварительно в песке. Там откладывают на гусеницах яички, из которых скоро выйдут личинки ос. Оса засыпает норку песком. Аммофилы водятся и в Европе и в Америке. Европейские аммофилы, по-видимому, не все и не всегда утрамбовывают камнями засыпанные норки. А вот у ос сфексов утрамбовывание входа в норку камешком, по-видимому, в обиходе почти у всех представителей вида. Взрослый муравьиный лев немного похожее на стрекозу насекомое, бесцветное и непримечательное.

Но его личинка блещет многими талантами. Эта личинка на вид большой клещ с челюстями, как сабли для своих жертв, мелких членистоногих и муравьев, роет ловчие ямы и прячется на дне. Если в суматохе муравей подбежит слишком близко к ловчей яме или свалится в нее, он тотчас спешит поскорее выбраться оттуда.

Вот тогда-то хищная личинка обстреливает его песком. Кидает его, подбрасывая большой головой. И так метко, что почти всегда попадает в муравья и сбивает. Он падает на дно ямы прямо в сабли-челюсти своего смертельного врага. Австралийский черногрудый коршун добывает пропитание, изображая пикирующий бомбардировщик: Камнями разбивает страусиные яйца и африканский стервятник. Перед входом разбрасывает яркие предметы: В одной из таких коллекций нашли даже зубную щетку, ножи, вилки, детские игрушки, ленты, чашки из кофейного сервиза и даже сам кофейник, пряжки, бриллианты настоящие!

Шалаши — это не гнезда, а сооружения, построенные с целью привлечения самки. Здесь, у шалашей, и токуют странные птицы. Птица-портниха живет в Индии. Ее ближайшая родственница, тоже портниха, обитает в странах, расположенных по берегам Средиземного моря. Эти птицы строят гнезда, иглой и нитками сшивая края листьев. Игла — их тонкий клюв, а нитки птицы прядут из растительного пуха.

На Галапагосских островах живет дятловый вьюрок, птица, похожая на воробья. Отыскав под корой и в древесине личинок жуков, этот вьюрок ломает клювом колючку Кактуса и, взяв ее в клюв, втыкает в отверстие, оставленное в дереве личинкой жука.

Жирная, глупая личинка покидает свои покои, ища спасения от колючки в безрассудном бегстве. Тогда вьюрок, воткнув колючку в дерево или придерживая ее лапкой, хватает личинку. Если нет под рукой колючек, дятловый вьюрок срывает клювом небольшую веточку, обламывает на ней сучки, чтобы удобнее было работать, извлекать личинок древоточцев.

Пример других птиц играет здесь тоже немаловажную роль подражание! Можно сказать, что знание теории этого дела вьюрки получают в дар от природы к первому дню своего рождения в виде инстинкта. Крабы из рода либия носят в одной клешне или даже в обеих по небольшой актинии. Хищник разинет пасть, чтобы съесть краба, а он сунет в нее клешню с актинией, как огнем обожжет! А теперь зададимся вопросом: Или эти навыки продиктованы инстинктом? А может быть, усвоены методом проб и ошибок?

Очевидно, критерием может служить вот какой фактор: Возьмем для примера стервятников, разбивающих камнями яйца страусов. Расскажу об этом подробнее. Степной пожар согнал страусов с гнезд. Прилетели грифы и пытались взломать скорлупу яиц клювами. Вскоре появились еще два любителя сырых яиц — стервятники. Они взялись за дело умело. Слетали куда-то и принесли в клювах камни весом до граммов.

Положили камни на землю. Осмотрели яйца, деловито постучали клювами: Затем взяли камни в клювы, вытянулись во весь рост, подняв высоко вверх головы, и бросили вдруг камни на яйца. С одной попытки те не разбились. Но, видно, стервятники этого и не ожидали.

Снова и снова бомбардировали они яйца камнями. Потребовалось от четырех до двенадцати таких попыток, и скорлупа яиц раскололась. Стервятники приступили к обеду. Предварительные наблюдения показали, что нет, не повсюду. По-видимому, можно квалифицировать действия стервятников-бомбардиров как инсайт. Другие, живущие поблизости птицы, наблюдая за ним, стали ему подражать и добились подобных же успехов.

Как велика сила подражания, рассмотрим на примере японских макак. Так малышка Имо положила начало необычной традиции, которой знамениты теперь обезьяны острова Кошима.

Через четыре месяца мать Имо делала то. Постепенно сестры и подруги переняли открытый Имо способ, и через четыре года уже пятнадцать обезьян мыли бататы. Некоторые взрослые пяти-семилетние самки научились от молодежи новой повадке. Но из самцов никто! И не потому, что менее сообразительны, а просто были в иных рангах, чем группа, окружавшая Имо, и поэтому мало соприкасались с сообразительной обезьянкой, ее семьей и подругами.

Постепенно матери переняли у своих детей привычку мыть бататы, а затем сами научили этому своих более молодых, чем Имо, детей. В году уже 42 из 59 обезьян стаи, в которой жила Имо, мыли бататы перед едой. Затем Имо сделала вот какое полезное изобретение: Сначала обезьяны с трудом выуживали пальцами зерна из песка. Но Имо поступила иначе: Песок опустился на дно, легкие зерна всплыли. Оставалось только собрать зерна с поверхности воды и съесть. Скоро среди ближайших родственников изобретательной Имо все научились этой повадке.

Когда к Пи-Уай приближались экспериментаторы с набором предметов, необходимых для опытов, она с радостью кидалась к ним навстречу. Сразу же принималась с довольным видом за работу. Если задача была сложной, она часами сосредоточенно трудилась над ней, забывая обо всем на свете, даже о еде, даже о любимых своих бананах. Рисовать она начала гвоздем на полу лаборатории.

Это не было простое царапанье, нет; получался упорядоченный абстрактный рисунок. Решив, что он закончен, Пи-Уай переходила в другой угол комнаты и рисовала. Позднее ей дали для рисования разноцветные мелки. Пи-Уай изменила характер рисунка: Но нас сейчас интересуют другие способности Пи-Уай. В решении многих поставленных перед ней задач она проявляла, и не раз, действия, близкие к инсайту, говорят одни ученые, либо это был очевидный инсайт, утверждают.

В лаборатории обезьянку привязали цепочкой к металлической стойке. Затем положили на пол банан, но на таком расстоянии, что дотянуться до него обезьянка не могла. Раньше она никогда в такой ситуации не была опыта. Никогда не видела, чтобы кто-нибудь доставал банан тем способом, который она сама употребила нет подражания. Какой же это способ? Весьма хитроумный, и не каждый из людей до него додумался. Пи-Уай стала бросать крысу, целясь в банан.

Противоположный конец веревки обезьянка, разумеется, держала в руке. Наконец крыса вцепилась в банан. Пи-Уай тотчас же потянула веревку и подтащила к себе крысу, а с нею вместе банан! Теперь обратимся к аммофиле. Поскольку не все представители вида сглаживают камнем песок над норкой, возможно, и здесь мы имеем дело с инсайтом. Но вот очевидные примеры инсайта. В комнате находилась голодная собака. Над ее головой под потолком подвесили кость на такой высоте, что, прыгая вверх, собака достать эту кость не могла.

Внесли в комнату довольно большой и тяжелый ящик. Что же делает собака? После неудачных попыток схватить кость, прыгая с пола, она, словно осененная внезапной идеей, начинает толкать и пододвигать ящик прямо под кость, болтающуюся вверху, забирается на ящик и уже, прыгая с него, достает кость! Заметьте, что никогда прежде она этого не делала отсутствует опыт и не видела, чтобы так поступали другие собаки нет подражания. Некоторые птицы синицы, например, или сойки умеют добывать корм, помещенный вне клетки, подтягивая его за веревочку, один конец которой привязан к корму, а другой просунут между прутьями в клетку.

Результат решения этой задачи зависит от индивидуальных способностей подопытных животных. Но, в общем, почти все довольно скоро методом проб и ошибок научаются тянуть за веревочку пищу. Но иногда некоторые птицы без всяких проб и ошибок с первого же раза выполняли трудный для других учеников урок: Полагают, что инсайт помогает им это сделать.

Ведущий ученый в этой области профессор Л. Для выявления экстраполяционных рефлексов он провел много разных опытов. Поэтому избрали для опытов кроликов и птиц: Представьте себе длинный ящик-кормушку, которая движется по рельсу с постоянной скоростью 8—10 сантиметров в секунду.

Первые полтора метра своего пути кормушка открыта, так что подопытные животные могли идти за ней и на ходу есть корм. Затем кормушка словно в тоннель ныряет: Что же пытались выяснить? В первом случае опыт покажет, что у животного, которое бестолково суетится в месте исчезновения кормушки, экстраполяционных рефлексов. Во втором они очевидны. Голуби шли за открытой кормушкой, клевали из нее корм, но как только она исчезла в коридоре, перестали искать пищу и пошли в обратном направлении.

Так же вели себя и утки. Но вот куры кое в чем отступили от норм поведения голубей и уток: Однако не побежали к другому концу коридора, где кормушка вновь появляется. Совсем иначе поступали врановые птицы. Например, ворона по кличке Варя долго и упорно искала корм не только в месте его исчезновения, но и дальше вдоль коридора и в противоположном конце, где кормушка вновь появляется на свет божий.

Вот протокольная запись ее поведения: Как только кормушка исчезает в коридоре, птица бежит вдоль коридора, пробегает сантиметров, возвращается назад к началу коридора, но, не дойдя до него, снова идет вперед по ходу движения корма.

Задачу поиска корма врановым птицам облегчили тем, что посередине коридора оставили небольшую щель, через которую птица хотя и на миг, но могла увидеть проходящий мимо корм. Сейчас же экстраполяция у птиц улучшилась: Кролики вели себя примерно как куры. А это означает, что до интеллектуального уровня ворон и сорок им. Методы у них были те же, что и у других этологов: Исследователи расписали время дежурств и все, что видели и слышали, записывали в журнал и на магнитофон.

И так восемь лет подряд — день за днем, час за часом. Но тем не менее мы должны ясно отдавать себе отчет в том, что в действительности существуют только особи, а все наши систематические группы в значительной степени искусственны.

Это не значит, конечно, что объединение нескольких форм в одну группу лишено всякого содержания. Как мы сейчас увидим, такое объединение имеет глубокий научный интерес. Но тем не менее часто совершенно невозможно решить, правильнее ли считать данную группу семейством или подсемейством, или, наоборот, отрядом. Раньше, например, многие энтомологи считали кузнечиков семейством подотряда прыгающих. Но с течением времени исследователи открыли такую массу видов и родов кузнечиков, что пришлось их разбить на целый ряд семейств, а термин "кузнечики" возвести уже в степень подотряда, изменив название "кузнечики" в "кузнечиковые".

А так как кузнечики составляют группу одинаково выразительную, как и саранчовые и сверчки, то приходится и саранчовых, и сверчков тоже считать уже не семействами, а подотрядами впрочем, и в этих группах оказалось очень много видов.

Вместе с тем понятие "прыгающие", являющееся частью понятия "прямокрылых", оказалось уже отрядом. Кузнецов принимал, например, такую систему отряда прямокрылых. Но другие энтомологи не согласились считать уховерток, тараканов за подотряды, предпочли считать их семействами, а семейства кузнецов низвести на ступень подсемейств и.

В чем же дело? Кто же из ученых прав, кто виноват? Никто не виноват, и особенно серьезного значения этот спор не имеет, так как дать точное определение терминам "семейство", "отряд" и. До Дарвина, когда люди видели только, что группы различных порядков существуют, но не понимали еще, что это значит, этот спор имел большое значение.

Предполагали, что "творец", создавая живых существ, имел несколько планов творения, а планы подразделяли на "подпланы" и. Казалось возможным разгадать идеи творения, разгадать, какие идеи легли в основу создания типов, классов, отрядов, семейств Благодаря идеям дарвинизма, мы разрешили эту задачу, и решение было найдено совсем в другой области. Мы знаем теперь, что все живущие ныне насекомые, причисляемые к виду "певчие кузнечики", в свое время произошли от общих предков.

А еще раньше жили кузнечики, давшие начало всем видам рода "кузнечик". Еще глубже в пучине времен жили предки всех кузнечиков, а до них - предки всех прыгающих.

В отложениях каменноугольного периода сохранились следы странных, нередко гигантских насекомых; приходится считать их предками всех ныне живущих прямокрылых и близких к ним форм.

  • Что подтверждает явление аннигиляции покоящихся электрона и позитрона?
  • Всем знакомо стрекотание...
  • Чем издают звуки кузнечики-самцы и чем и воспринимают самки?

Таким образом, каждая таксономическая единица объединяет группу форм, имевших когда-либо общих предков. Единственным строгим критерием для определения того, что такое род, семейство или отряд, могло бы служить время, когда жил общий предок.

При этом станет вполне понятным, что в разных случаях можно насчитать очень различное число последовательных таксономических ступеней, а непринимаемых обычно вид, род, семейство, отряд, класс, тип. При этом мы встречаемся еще с новым затруднением. Если мы возьмем, например, отряд млекопитающих, то увидим, что они появились на Земле сравнительно недавно.

Отряды насекомых обособились друг от друга гораздо раньше, чем появились млекопитающие. Приняв за таксономический критерий просто время возникновения, мы должны были бы или разбить насекомых на большое количество отрядов и классов, или, наоборот, сильно понизить таксономическое значение групп высших животных, приняв, например, всех млекопитающих за одно семейство.

Это было бы тоже неправильно, так как в различных группах организмов эволюция может идти с различной скоростью и в равные отрезки времени в одной ветви может накопиться гораздо больше изменений, чем в.

К сожалению, измерять скорость эволюции мы сейчас совершенно не умеем хотя бы потому, что для разных органов она может быть различной. Поэтому степень эволюционных изменений мы вынуждены оценивать "на глазок" и привыкли придавать основное значение различиям и сходствам, воспринимаемым зрением, а не обонянием или вкусом.

Поэтому наша систематика лишь схематически и приблизительно указывает на родственные отношения и степень сходства и различия между видами и не о всех деталях терминологии здесь можно и нужно спорить. Тем не менее даже в такой несовершенной форме систематика очень важна для науки и практики, облегчая изучение и использование органического мира, в необъятном многообразии которого мы бы иначе совершенно запутались. Именно при помощи систематики можно "объять необъятное", вопреки Козьме Пруткову.

Наша систематика, таким образом, во-первых, облегчает изучение органического мира, а во-вторых, схематически указывает на родственные отношения между видами.

Всем знакома стрекотание кузнечиков, самцов привлекающие самок что воспринемают — anifest-amur

Вернемся к нашему кузнечику. У кузнечиков мы снова встречаемся с явлениями аутотомии помните ящерицу? Если вы резко схватите кузнечика за одну из его задних ног, она останется у вас в руках. Убив его предварительно эфиром, можно попробовать оторвать у него заднюю ногу, но это далеко не так легко, во всяком случае не легче, чем оторвать остальные ноги.

А у живого кузнечика передние и средние ноги не отламываются, а задние отскакивают легко. В природе нередко можно встретить искалеченных кузнечиков, у которых отломанные ноги не вырастают вновь.

Вспомнив, что сказано выше по поводу аутотомии у ящериц, мы можем заметить как бы противоречие. Там говорилось, что аутотомия без регенерации - подарок небольшой и естественный отбор вряд ли выработает такую вредную способность. А тут как раз и оказывается, что у кузнечиков способность к регенерации отсутствует, а аутотомия наблюдается в полной мере.

По этому поводу можно рассказать не лишенный интереса факт. Доказывая необходимость одновременного существования аутотомии и регенерации, отечественный биолог В. При этом он указал, что у насекомых главная часть жизни проходит в личиночном состоянии, а взрослая стадия, сведенная у некоторых видов всего до нескольких минут, нужна лишь для оплодотворения и откладки яиц. Поэтому аутотомия, спасающая насекомое даже один раз, скорее полезная способность, чем вредная.

Любопытно, писал он, было бы исследовать, способны ли к регенерации личинки кузнечиков. Вопрос ныне исследован, и регенерация найдена. Явление это оказалось довольно распространенным. Не только у кузнечиков, но и у взрослых бабочек, комаров и других насекомых ноги отваливаются чрезвычайно легко, но способность к регенерации их имеется лишь у гусениц и личинок. Таким образом, перед нами согласованное развитие, с одной стороны, такого основного свойства организмов, как регенерация, и сложного, обставленного длинным рядом морфологических приспособлений процесса отламывания ног - с.

Фаусек утверждает, что согласованно с ними же развивается и способность чувствовать боль. Действительно, поведение низших животных совершенно не указывает на то, что они чувствуют боль.

Может показаться странным, как можно не чувствовать боли. По крайней мере людям чувство боли кажется совершенно неотъемлемой способностью тела. Мы даже забываем о различных обезболивающих веществах, лишающих нас этой способности. Подобное обезболивание мы считаем чем-то искусственным, случайным. Но наука уже давно показала, что вопрос этот гораздо серьезнее. Помимо обезболивающих веществ, можно, например, перерезыванием особых чувствующих нервов уничтожить чувствительность к боли.

Собака с перерезанными нервами может обглодать собственную живую ногу, не почувствовав боли. А если осторожно отрезать брюшко занятому едой шершню, он почти не обратит на это внимания и будет продолжать еду, а муравей старательно будет таскать личинок, хотя часы его жизни сочтены.

Стрекоза, если ей умело предложить кончик ее собственного брюшка, примется закусывать им и. Совершенно очевидно, что у этих насекомых чувство боли отсутствует, так как при подобных операциях животные, чувствующие боль, ведут себя совершенно.

Насекомые же ведут себя как анестезированные животные. Удивительного в этом ничего. Чувство боли - совершенно такое же чувство, как зрение, слух.

В нашей коже есть специальные органы болевой чувствительности, рассеянные в ней во множестве, и специальные чувствующие боль нервы. Остальные же места нашего тела совершенно не чувствуют боли. И если мы допускаем существование слепых и глухих животных, то также должны допустить возможность существования и нечувствующих боли, хотя с первого взгляда нам это и кажется странным.

Фаусек указал на причину, которая должна согласовать свойство регенерации, аутотомии и болевой чувствительности. Раз у высших животных способность к регенерации пропадает, организм должен избегать ран, разрывов и прочих повреждений, в частности и тех, что возникают при аутотомии.

Болевая чувствительность дает ему знать, в какой части его тела происходит слишком сильное сжатие, растяжение, где грозит колючее острие. Вернемся, однако, к окружающему нас миру. Вот клейкий горицвет, или дрема, облепленный трупами крохотных насекомых, нашедших свою смерть на его клейких междоузлиях - трагическая черта, через которую не смеют переступить даже всесильные муравьи.

Против них-то, по-видимому, и направлен этот клей, защищающий цветы с их пыльцой и медом от разбойничьих нападений муравьиных ватаг.

Познакомьтесь с устройством цветка горицвета: Здесь же рядом другой его представитель - кукушкин цвет близкий родственник дремыотличающийся нежными, глубоко рассеченными лепестками, делающими цветок совершенно непохожим на цветок гори цвета. Но рассмотрите его строение внимательнее, и вы встретите ту же пятерную завязь, доказывающую вместе с рядом других признаков несомненное родство обоих видов. Вот вам прекрасный образчик "важных" и "менее важных" признаков, хотя менее важные могут часто сильнее искажать внешность, чем важные - подчеркнуть глубокое сходство наоборот, менее важные признаки могут создавать внешнее сходство кита и акулы, а важные - говорить о глубоком различии млекопитающего и рыбы.

Но что значит этот странный термин "важный"? Суть в том, который признак возник раньше. Древние признаки, иногда оставшиеся лишь в виде следов, для нас более важны, они лучше отражают родственные связи между различными видами. Это как бы "отчества" и даже "фамилии" в противоположность новым признакам - "именам". Посадив растение под колпак или перенеся его высоко на гору, мы совершенно исказим его, придадим ему массу новых признаков, но в древних следах мы все же прочтем его родство. Пятерное строение найдем мы и в завязи цветка гвоздик: Обратите внимание на лепестки упомянутых растений.

У всех этих родов есть как бы какое-то стремление к образованию рассеченных лепестков. В каждом роде можно найти виды с мало рассеченными, или двухлопастными, лепестками и с лепестками, превращенными в бахрому. Самый рассеченный - смолевка поникшая, а смолевка бахромчатая с прекрасными, превращенными в бахрому лепестками, растет в лесах Кавказа.

Выгодно ли растению иметь бахрому вместо лепестков? Мы этого не знаем и можем предполагать, что выгоды. Но важно отметить, что соседние роды семейства гвоздичных - гвоздика, горицвет, смолевка - обнаруживают как бы стремление образовывать бахромчато-лепестные формы.

Так как подобная сильная рассеченность лепестков представляет собой довольно редкое явление, то из этих фактов можно сделать несколько заключений, важных для понимания великого процесса эволюции.

Прежде всего можно почти не сомневаться, что родоначальные формы всех трех родов имели лепестки нормальные. Отсюда следует, что рассеченно-лепестные виды возникли в каждом роде более или менее самостоятельно от нормально-лепестных предков по мере эволюции рода. Следовательно, три родственных рода - гвоздика, горицвет и смолевка - обнаружили некоторый параллелизм эволюции.

Это явление давно обратило на себя внимание биологов. Еще Дарвин подробно обсуждал его под названием аналогичной изменчивости, а русский ботаник Н. Вавилов, собрав огромный новый материал, установил закон гомологичных рядов. Этот закон констатирует, что, имея близкие роды А, В, С, из которых род А распался в своей эволюции на виды a1, a2, a3, Ряды соответствующих видов в соседних родах и разновидностей в соседних видах и.

Вавилов и назвал гомологичными рядами. Вопрос о причинах параллелизма эволюции - один из самых многообещающих вопросов биологии, так как здесь улавливается проявление механики эволюции.

То, что краткости ради называлось стремлением близких родов образовывать гомологичные разновидности, ничего мистического в себе не заключает, а является отражением механики эволюции, возникновения новых форм, мутаций и. Вот еще цветок, в котором число пять в большом ходу,- колокольчик. У него пятизубая чашечка, пятизубый венчик, пять тычинок. Но бросается в глаза и важное различие: Характерно также и очередное расположение листьев, у гвоздичных расположение супротивное.

Это признак довольно глубокий, так как он указывает на какую-то основную разницу в способе роста и сказывается не только в расположении листьев, но и в ветвлении, и в строении соцветия, супротивно ветвящегося у гвоздичных, очередно - у колокольчиков.

Иногда супротивность или очередность характерна для целых семейств. Впрочем, в других случаях она маскируется, и часто нижние листья расположены супротивно, а в верхней части стебля супротивность нарушается. Собрав несколько цветков колокольчиков и рассмотрев их тычинки, вы познакомитесь с распространенным и важным явлением.

В хорошо распустившихся цветах тычинки оказываются уже увядшими, а между тем только в это время по-настоящему созревает пестик и становится годным к опылению. Это вполне ясное приспособление к устранению возможности самоопыления. Такое более раннее созревание тычинок, свойственное целому ряду форм, называется "протандрией" в противоположность более редкой "протогипии", когда раньше созревают пестики.

Отличный пример этого приспособления можно наблюдать у подорожника подорожник средний. У него в соцветии цветы распускаются начиная снизу, и вы видите на самом верху зону еще не распустившихся бутонов, ниже - зону с маленькими белыми пестиками, высунувшимися из бутонов, а еще ниже - зону с созревшими тычинками, которые, таким образом, развиваются в самых старых цветках. У подорожника мы почти не находим венчика: У селезеночника мы видели замену лепестков прицветниками. Здесь мы встречаем несколько иное решение задачи.

Растение становится более заметным в результате скопления всех цветков в колосовидное соцветие и благодаря окрашенности тычинок. Можно думать, что этим достигается известная экономия строительного материала - принцип, необыкновенно распространенный в органическом мире собираясь на экскурсию, вспоминайте. В самом деле, вместо того, чтобы для каждого цветка создавать специально привлекающий аппарат, подорожник скапливает их вместе и достигает цели без всякой затраты материала, лишь более удачным расположением того, что.

Тот же способ широко использован и в обширнейшем семействе сложноцветных, которыми пестрит луг: Вы знаете, конечно, что их цветок - на самом деле целое соцветие, состоящее из скученных мелких цветков. У козлобородников и ястребинки все цветки приблизительно одинаковые, так называемые язычковые.

У нивяника и многих ромашек уже имеется дифференцировка: Наоборот, краевые цветы сохранили яркие язычки, привлекающие насекомых и охраняющие молодые плодоносные цветыно они начали утрачивать способность производить семена. Цветок, созданный исключительно в целях размножения, утратил свою главную способность и превратился в кричащую вывеску - еще пример смены функций.

Окончательного своего развития достигает это направление эволюции синего василька, красных собратьев которого Centaurea jacea, C. У него краевые цветы совершенно бесплодны: Замечательный пример такого же искажения роли органов встречаем у ястребинки.

Изучение наследственности путем скрещивания различных видов позволило установить некоторые правила, совокупность которых составляет законы Менделя. В природе ястребинки дают громадное количество промежуточных форм, и если вы когда-либо будете определять эти растения, то переживете много горьких минут, так как сплошь и рядом растение не поддается определению.

Когда стали производить опыты с ястребинками впервые их осуществил сам творец менделизма Грегор Мендельрезультаты получились совершенно неожиданные, уклоняющиеся от установленных менделевских правил и не поддающиеся объяснению.

Только впоследствии этот вопрос разъяснился. Оказалось, что у ястребинок, несмотря на вполне нормальное строение цветков, существование приспособлений для привлечения насекомых и опыления, зародыши сплошь и рядом развиваются не из оплодотворенных яйцеклеток, а из соседних клеток, никакого отношения к оплодотворению не имеющих.

Клетки, которые служат у большинства растений для охраны яйцеклетки, из которых построены покровы зародышевого мешка, вдруг начинают плодиться и размножаться, дают зародыш и семя даже не партеногенетически развивается неоплодтворенная яйцеклеткаа, как говорят, апогамически, минуя половой процесс. Лютик кассубский 1медуница лекарственная 2лапчатка гусиная 3первоцвет, или баранчик, 4ветренница лютиковая 5 Подобные явления, которые оказались довольно распространенными, сильно осложняют установившиеся представления о необходимости, важности оплодотворения, да и вообще о причинах развития.

Когда яйцеклетка начинает развиваться после оплодотворения, это хотя и непонятно пока, но мы по крайней мере можем высказать по этому поводу ряд более или менее правдоподобных гипотез.

В этом помогают и опыты с искусственным оплодотворением. Но когда клетка "ни с того, ни с сего" начинает развиваться и дает новый организм, да притом еще клетка, назначение которой совсем иное, тут уже рождается недоумение. Если это так просто, если любая клетка может дать зародыш а у бегонии любая клетка оторванного листа может развиться в новый организмто к чему цветы, оплодотворение, перекрестное опыление и.

Действительно, как будто незачем. Где же принцип "ничего лишнего, только необходимое? Научная мысль упорно бьется, силясь разрешить. Но пока он не решен, и мы можем вывести заключение, что многие организмы могут выработать в себе способность обходиться без оплодотворения, но только немногие достигли этого совершенства. Без определенных видов опылителей, часто немногих или даже одного, растение оказывается неспособным давать семена.

Полезное приспособление превратилось в свою противоположность - во вред, и во многих случаях полезнее освободиться от помощи опылителей. Но, с другой стороны, считать половой процесс лишь печальной необходимостью тоже нет основания.

Ибо имеются веские доводы в пользу того, что оплодотворение и скрещивание, создавая новые комбинации признаков, облегчают видам сохранение их в вечно изменчивых условиях мира, требующих от организмов новых и новых свойств. Нетрудно понять, что если вид способен в данной местности образовывать большое число рас и разновидностей, то он имеет больше шансов в борьбе за жизнь.

Ведь изменчивость захватывает не только внешние признаки - изменчивы все свойства организма. Поэтому в засушливый год, например, одни разновидности, линии, или, как говорят, "экотипы" окажутся более выносливыми. В мокрый и холодный выживут другие линии. В то время как вид постоянный, с незначительной изменчивостью будет, естественно, отыскивать такие места, где бы и условия существования отличались постоянством, вид изменчивый может смело кидаться в самую гущу быстро бегущего потока жизни.

Несмотря на непрерывную изменчивость условий, несмотря на то, что каждый день будет предъявлять ему новые и новые, часто явно противоречивые требования, он восторжествует над постоянными видами. Оттого, может быть, наиболее распространенными оказываются именно самые изменчивые, легко смешивающиеся виды. Наоборот, неизменчивые виды загнаны в труднейшие места Земли, в океанские глубины, в тину, в землю и прочие тихие места.

Там некоторые виды живут уже в течение бесконечно долгого времени, в течение нескольких геологических периодов, но выйти оттуда они не смеют: При таком значении изменчивости станет понятным, что половой процесс, если он действительно повышает изменчивость, может получить громадное значение и все приспособления для него не будут уже казаться странными и "неокупающимися". Поэтому во многих случаях эволюция стоит как бы на распутьи, тонко взвешивает, что полезнее: Насколько чутко реагируют растения на изменчивые условия существования, легко увидеть, окинув взором окрестный луг.

Если его поверхность неровна, если он расположен на склоне или пересечен ложбинами и. Склоны одной крутизны сплошь залиты кровью горицвета, а там, где наклон изменяется, меняется и цвет луга, и луг белеет от нивяника.

Снова меняется наклон луга -и золотом разливается лютик, и. Рядом с ними указаны доминирующие виды, цветение которых сообщает окраску той или иной части луга. Профили 2, 3 и 4-й относятся к одному и тому же лугу в его различных местах, причем 3 и 4-й сняты одновременно, а 2-й - несколько ближе к весне. Профиль 5-й взят перпендикулярно направлению склона, так что по его ложбинкам в дождь и весной стекает вода. Это примеры, которые вы можете легко дополнить собственными наблюдениями. В данном случае обращено внимание на угол крутизны, но с нею связан целый ряд условий - почва, влажность, инсоляция и.

Играет роль и то, куда обращен склон - на север, юг, восток или запад, и тысячи других причин. Вот почему нельзя сказать, что данный вид предпочитает определенный уклон: Крутизна склона может существенно менять условия произрастания. На одном и том же лугу участки, различающиеся по крутизне, из года в год занимают различные виды. Каждый выбирает себе такое место, где он лучше может развиваться и откуда он способен вытеснить остальные виды, соперничающие с.

Зависимость состава растительности от местообитания: А - нивяник, Б - тмин, горицвет-дрема, В - нивяник, горицвет-дрема вверху ; IV. А - лютик многоцветный, Б - тмин; V. А - кошачья лапка, подорожник средний, Б - клевер луговой, кульбаба осенняя Глядя на луг, обратите внимание еще на одно интересное обстоятельство. Если его не подсказать, вы, может быть, не заметите его, хотя отлично его видите правда, при соответствующей погоде. Это очень любопытно и поучительно - можно ясно видеть что-либо и не замечать!

А для натуралиста это обстоятельство имеет громадное значение, так как сплошь и рядом интересные и важные явления исследователи многие годы просто упускали из виду, не замечали, а нам, их потомкам, все это известно с малых лет.

Мы даже не понимаем, как эти ученые проглядели такие очевидные явления. Знающий человек видит столько же, сколько и незнающий, но замечает в сто раз. А явление, о котором я хочу упомянуть, это - гелиотропизм цветов.

Если вы посмотрите на луг, повернувшись лицом к солнцу, то увидите, что цветы как бы отвернулись от. Обернетесь назад - увидите, что и цветы и целые соцветия сложноцветных, зонтичных и др. Конечно, до вас лично им никакого дела нет, они, не видя, смотрят в сторону Солнца. И так как это явление можно наблюдать почти в течение всего дня, то, значит, цветы следят за солнцем, поворачивают свои головки вслед за.

Правда, если солнце светит слишком ярко, цветы начинают отворачиваться "положительный гелиотропизм" переходит в "отрицательный гелиотропизм"иные даже закрываются и поникают, нов общем большинство обращено к солнцу особенно хорошо это бывает видно на нивяниках и козлобородниках. Солнце - источник земной жизни. Растениям необходим свет, и их стремление поставить свои цветки перпендикулярно солнечным лучам.

Искушение велико, особенно если принять во внимание, что подобное же поведение обнаруживают и многие животные. Но отнюдь не следует поддаваться искушению. Длинный ряд опытов подтверждает, что перед нами хотя и сложный, но бессознательный акт. У растений он ведет к различной скорости роста освещенной и затененной стороны: Изгибание останавливается тогда, когда способная изгибаться часть стебля будет со всех сторон освещаться симметрично и когда все стороны ее будут расти с одинаковой скоростью.

Схема механизма гелиотропического поворота цветка соцветия навстречу лучам солнца, изображенным в виде стрелок. А - до поворота; Б - после поворота.

Затененная сторона цветоножки растет быстрее освещенной Итак, в явлении гелиотропического поворота механический процесс поворачивания цветка обусловлен тем, что затененная сторона цветоножка удлиняется по отношению к освещенной. Это обусловлено физиологическим обстоятельством - зависимостью скорости роста от света, как полезное приспособление выработано и закреплено экологическим процессом - естественным отбором.

Жажда света у некоторых растений приводит к специальным приспособлениям. Сорвите, например, цветок лютика. Лепестки его, образующие плоскую чашу, так изогнуты, что, отражая солнечные лучи, собирают их, как в фокусе, на находящихся в центре цветка завязях.

Тонкие измерения обнаружили в этой точке несколько повышенную температуру. Это уже новая функция венчика. К своей обычной роли - привлекать опыляющих насекомых - он прибавил новую. Это начало возможной смены функций, примеры которой мы наблюдали у селезеночника и василька.

Если когда-нибудь венчик лютика превратится исключительно в нагревающий прибор, исследователи будут удивляться: Ведь собирать лучи венчик может, лишь достигнув известного совершенства строения блестящая поверхность лепестков лютика, вероятно, служит той же цели. Значит, пока он не достиг совершенства, он был бесполезным органом?

Что же сохраняло этот ненужный орган? Подобное недоумение постоянно возникает, когда мы задаемся вопросом об истории образования в филогении. Неясность пути возникновения часто служила козырем в руках антидарвинистов: Задавали ли вы себе вопрос, как возникли его крылья?

Ведь шмель может лететь только на достаточно совершенных крыльях вспомните историю авиации. Но ясно, что сразу они не могли быть совершенными: Значит, они были бесполезными придатками? Почему же они не исчезли? Где же принцип "ничего лишнего, только необходимое"?

Следовательно, шмели все-таки развивали бесполезный орган, стремясь полететь. Палеонтология не дает нам ответа на этот вопрос. У древнейших насекомых каменноугольной и пермской эпох были крылья, вполне пригодные для полета. Этот вопрос так важен теоретически, что мы должны добиться хотя бы вероятного ответа.

Его мы находим в принципе смены функций и предполагаем, что раньше крыло служило для другой цели, например для дыхания, подобно жаберным пластинкам некоторых ныне живущих личинок.

Эти пластинки могут быстро двигаться, помогая плаванию. Так к функции дыхания прибавляются функции движения. Конечно, это не доказательство, а лишь возможное объяснение. Но оно основано на том, что крыло насекомых непрерывно меняет свои функции.

Вот летит стрекоза - все четыре ее крыла одинаково служат лишь для полета. У шмеля они издают звук: Крыльями же стрекочут и кузнечики. Но у них крылья имеют еще одну функцию - носителей окраски: А задние крылья кобылок, нередко ярко-красные, имеют предупреждающее значение. Такая же роль носителей окраски свойственна крыльям бабочек, все еще летающих на крыльях. Но уже у кузнечиков передние крылья отчасти утрачивают роль органов полета.

У жуков передние крылья почти утратили эту функцию, затвердели и охраняют крылья задней пары, а когда задние крылья исчезают, надкрылья прикрывают тело и часто например, у многих долгоносиков срастаются в сплошной панцирь. Наконец, у мух задние крылья превращаются в маленькие органы, так называемые жужжальцы, назначение которых - обеспечивать равновесие в полете.

Любопытно, что у некоторых мух самцы в момент спаривания ухватываются за жужжальцы самок передними лапками, как за ручки велосипеда. Да, ведь и при развитии лепестков произошла смена функций. Ботаники уже давно разгадали даже не ботаники-специалисты, а поэт-ботаник Гётечто лепестки - видоизмененные листья, потерявшие способность образовывать хлорофилл и усваивать углекислоту и получившие свойство образовывать пигменты и ими привлекать насекомых.

Начало подобного пути вы найдете и у прицветников Иван - да - Марья, приобретших ярко синюю окраску, контрастно оттеняющую желтые цветки. А, по-видимому, еще раньше лепестки просто охраняли нежные внутренние части цветка от превратностей окружающего мира. Так или иначе, но красотой цветущего луга мы обязаны главному назначению венчиков - привлекать насекомых.

Если вы последите некоторое время за любым шмелем или пчелою, то увидите, что они перелетают с цветка на цветок не как попало, а к растениям какого-нибудь определенного вида - то к клеверу, то к горицвету и.

Но иногда посещают вперемежку два-три вида. Чем они руководствуются при этом - зрением или обонянием, не так легко решить. Фриш в ряде любопытных опытов стремился доказать, что на более далеком расстоянии пчелы руководствуются зрением, а вблизи - уже обонянием, различая цветы по запаху. Однако нельзя сказать, чтобы определенный вид шмеля летал на цветы какого-нибудь определенного вида растений. В разные дни вы увидите его на разных цветах: У домашних пчел можно вырабатывать рефлексы на запахи и заставлять пчел летать на цветы с определенным запахом, даже если они не имеют меда например, сирень.

Опять мы вернулись к вопросу о зрительных способностях насекомых, с которыми связана эволюция растений. Натуралисты издавна заметили интереснейшие факты окраски животных и растений, которые требовали объяснений.

С некоторыми случаями мы уже познакомились на первой прогулке. Вспомните зорьку, божью коровку, обитателей опавшей листвы. На зеленом лугу вы найдете массу зеленых насекомых - гусениц, тлей, клопов, кузнечиков. Ученые создали ряд более или менее остроумных гипотез и теорий для объяснения этих и подобных им фактов. Теория покровительственной окраски говорит, что слабо защищенные животные приобретают окраску, делающую их незаметными среди окружающей обстановки, дабы легче было укрыться от врагов.

Хищники приобретают такую же окраску, чтобы незаметно подбираться к врагам. Правило Тайера объясняет, почему брюхо животных окрашено почти всегда светлее спины: Исключения из тайеровского закона - например, ярко-черное брюхо у барсука - остаются загадкой. Теория предостерегающей окраски объясняет случаи необыкновенно яркой и пестрой окраски многих ядовитых и несъедобных животных.

Когда выяснилось, что среди этих ярких животных попадаются вполне съедобные, была создана теория Бэтсовой мимикрии, утверждающая, что съедобным животным выгодно походить на несъедобных: Оказалось, что и ядовитые, и несъедобные животные как бы подражают друг другу, в их окраске много общего. Тогда возникло объяснение Мюллеровой мимикрии, показавшее, что несъедобным выгодно иметь одинаковую вывеску, чтобы легче было приучить птиц не трогать.

Наконец, гипотеза пугающей окраски вместе с пугающими движениями гипотеза Фаусека объяснила яркую окраску драчливых самцов. Окраска цветов тоже объясняется необходимостью привлечения опыляющих насекомых, и, таким образом, усилиями многих исследователей было создано красивое здание теории окрасок.

Обычными примерами всех этих замечательных явлений мимикрии являются южноамериканские или индийские насекомые, а наша местная фауна остается в этом отношении нам мало известной. Между тем на цветущем лугу мы находимся как будто в музее, где можно легко видеть множество превосходных образцов мимикрии рис. Я имею в виду обширное семейство мух-журчалок, или сирфид, летающих в летние дни по цветам на солнечном лугу, среди кустарников, по берегам водоемов.

Мимикрия насекомых, подражающих осам Хорошо защищенные: Мимикрия мух, подражающих, осам. Оса-одинер - 1, муха нормального типа из семейства львинок - 2, львинка, подражающая осам окраской и формой усиков - 3, муха нормального типа из семейства сирфид - 4, муха того же семейства, подражающая одинере - 5, окраской и формой усиков, как и муха семейства большеголовок - 6 Добрая половина сирфид подражает различным жалоносным перепончатокрылым - осам, шмелям, пчелам.

В массе это подражание приблизительное, обобщенное: Но, может быть, это смутное сходство - просто случайное совпадение? Подозрение о случайности сходства исчезает, если внимательно сравнить с осой таких сирфид, как хризотоксум и цериоидес. Здесь сходство уже не ограничивается просто желтыми полосами: У типичных ос крылья способны складываться продольно, почему получается как бы продольная темная полоса.

И у многих сирфид, не способных складывать крылья, вдоль крыла развивается бурая полоска. Наконец, у ос, в отличие от мух,- длинные заметные усики, висящие перед головкой.

И у некоторых сирфид короткие мушиные усики либо вытягиваются, либо сидят на довольно длинной палочке, неожиданно образовавшейся на лбу, совершенно имитируя усики. Нет, это изумительное детальное сходство не случайно! Оно явно направлено на обман зрителя, способного заметить такие детали, как длину усиков. У некоторых видов безобиднейших мух-журчалок эристалис окраска, бурые волоски и жужжание удивительно напоминают пчел.

У других сирфид достигается такое же замечательное сходство со шмелями: Интересно, что в этом роде мух одни виды имитируют шмелей, а другие - ос и по внешности резко отличаются друг от друга, сохраняя сходство лишь основных систематических признаков. Всех этих мух можно особенно часто наблюдать на цветах зонтичных растений, особенно на тмине, дуднике.

Вместе с ними можно видеть и ос чаще в августе. В соседнем семействе большеголовок или в семействе львинок можно найти мух, также идеально подражающих осам окраской, крыльями и усиками, так что только после внимательного осмотра можно установить, что это не оса и не сирфида, а большеголовка или львинка. Большие осоподобные львинки до того "обнаглели", что позволяют брать себя руками. Эта мимикрия близка с Бэтсовой с той только разницей, что образцы осы, шмели, пчелы здесь не съедобны, а больно жалят.

Сюда же относятся бабочки-стеклянницы, имитирующие ос, и бражники, имитирующие шмелей. Внимательно обдумывая эти примеры, следует прийти к заключению, что и различные по происхождению осы общественные и одиночные с помощью своей черно-желтой яркой окраски образуют защищенные формы, также имитирующие друг друга в порядке Мюллеровой, или взаимной мимикрии. Но это стройное здание теории красок может поколебать сверху донизу маленькое указание, что все окраски разобраны с точки зрения человеческого.

Конечно, не от нашего же взора спасается тля или гусеница, не от него прячется кукушка в свою ястребиную шкурку. А другой глаз будет и видеть по-другому, и то, что нам кажется ярким, бросающимся в глаза, для него будет незримым, а незримое или малозаметное нам для него будет очевидным. И тогда рухнет все здание. Этот вопрос привлек внимание ряда ученых. Одни из них, противники дарвинизма, принялись за опыты, чтобы доказать, что развитие окраски совершается по строгим законам физиологии, нисколько не сообразуясь с "пользой" теория ортогенеза Эймерадругие экспериментаторы занялись сложными исследованиями того, какие цвета видят различные животные.

Оказалось, что различные животные видят совершенно различно: Кошки путают все цвета с яркими оттенками серого цвета. Муравьи не обращают никакого внимания на красный цвет и убегают от синего, фиолетового и ультрафиолетового, а пчелы хорошо видят красный цвет.

Эти исследования поставлены на строго научную почву сравнительно недавно. На этих путях - непочатый край новостей и неожиданностей, широкие горизонты, хотя, может быть, полученные результаты будут потом исправлены или даже опровергнуты. Однако противники дарвинистического объяснения мимикрии попытались подойти с другой стороны. Если мимикрия должна защищать беззащитных насекомых от нападения благодаря их сходству с осами и шмелями, то как же объяснить, что и сами осы и шмели попадают в клюв птиц?

Осматривая "магазины" сорокопутов, можно в них найти жирного шмеля, наткнутого, как на булавку, на шип боярышника. Есть даже специальный орел-осоед, питающийся личинками ос и шмелей, для чего ему приходится разорять их гнезда. Но это, конечно, не возражение. На всякое приспособление по тем же законам органической природы вырабатываются контрприспособления. Змея вырабатывает смертоносный яд, а еж - противоядие и смело нападает на змею. Оса и шмель развивают способность пускать в ход свое опасное оружие, а птицы развивают способность клювом наносить молниеносный удар и избегают укусов.

В мире есть беспощадный и грозный голод, он заставляет бросаться хищника на опасную жертву, ибо иначе можно остаться голодным и погибнуть. Так же шаг за шагом совершенствуется мимикрия. Муха погибнет, если не сумеет обмануть врага птицу, богомола, стрекозу, осу. Муха, которая сумеет обмануть врага, выживет и оставит дальнейшее потомство.

Но и враг погибнет или пострадаетесли обманется, и выживет, оставит потомство, если сумеет разоблачить обман. Так связанные воедино противоречием, погибая сами или истребляя противника, идут они вперед по пути эволюции, непрерывно совершенствуя свои приспособления. То же самое творит вокруг нас буйная летняя жизнь. Легкой поступью идет она по звенящему лугу, призывая к бытию тысячи организмов и тысячи тут же погубит, чтобы завтра снова создавать прекрасные формы, уже обреченные на смерть.

Только с этой точки зрения вечного движения, непрерывного развития можно рассматривать, в частности, роль окрасок в природе и понять, почему покровительственная окраска не очень-то спасает, а пугающая окраска не очень-то пугает. Но тем не менее смысл их и причина развития именно таковы. Ведь мощная броня эскадренных броненосцев не спасает военные корабли от всесокрушающих ударов крупнокалиберных снарядов.

Однако броня совершенствовалась именно для защиты от снарядов, совершенствуя вместе с тем и артиллерию. И покровительственная окраска совершенствовалась как средство защиты, совершенствуя вслед за собой и зрение врага как средство нападения.

Когда-то в лоне морей она зародилась. Здесь уместно вспомнить величественные слова, которыми Энгельс закончил введение к "Диалектике природы": Долго еще суждено нам идти цветущими путями, озирая мир сквозь видимый солнечный смех и незримые, неведомые слезы Но к чему уныние? В мире столько же смертей, сколько и рождений. И разве мы не молоды?

Какие-нибудь тысячелетий лежат на плечах вceгo человечества. Любое насекомое, порхающее сейчас по цветам на опушке,- старик по сравнению с нами, но и он летает, оживляемый солнцем Много счастливых часов провел я среди молоденьких березок. Длинную повесть рассказывали мне их шелестящие листья, пучеглазые сеноеды, цикадки, тли.

Не думайте, что на маленькой березке ничего. Впрочем, она не такая уже и маленькая, на ней висят первые сережки. Строго говоря, подсчитать ее возраст не так легко.

На этом месте росла много лет старая береза. Ее срубили, и от пня разрослась буйная поросль вытянувшихся в стройную компанию молодых березок. Вот и разбери, сколько их тут и сколько им лет. Когда росла старая береза, было ясно: Но срубили-то только ствол с ветками, а вся подземная часть дерева осталась неприкосновенной и отрастила несколько новых стволов.

Одна береза осталась или их стало несколько? Выросли новые деревца или осталась старая береза? Пожалуй, правильнее сказать, что растение по-прежнему одно и осталось старым, возобновив, регенерировав только утраченные органы: Но тогда со счетом лет выйдет большая путаница: Происходит как бы искусственное омоложение растения. По-видимому, они не правы, так как не только корни, но даже отдельные участки стебля черенки могут бесчисленное число раз отращивать и корни и стебли; например, бананы и сахарный тростник уже тысячелетиями разводят исключительно черенками, а картофель - клубнями.

Золотая розга 1селезеночник 2гвоздика пышная 3Гвоздика травянка 4гусиный лук 5мышехвостик 6Одуванчик 7 Раз заговорив на эту тему, обратим внимание на то, что в любом организме сохраняется только форма, а материал постоянно меняется.

И мы с вами. Мы ежедневно принимаем с пищей новые белковые и иные молекулы, а из нас непрерывно выделяются продукты разрушения нашего тела. В частности, ежедневно выделяется граммов белка, и отсюда нетрудно подсчитать, что если бы даже все наше тело состояло из одного белка, то и тогда лет в 10 происходил бы полный обмен материала, из которого мы состоим.

Во всяком случае вы и тот ребенок, из которого вы выросли, может быть, не имеете ни одного общего атома во всем теле. Вернемся к нашим березкам.